Ты  - Кэролайн Кепнес

В углу я замечаю резной деревянный комод, и ноги сами ведут к нему. Он великолепен – уникальная ручная работа: на одной дверце звезда Давида, на другой распятие. Хороший знак. Возможно, Пич, как и я, наполовину еврейка, наполовину католичка. Только я вырос без религии, а она – сразу с двумя. В нашей семье не праздновали ничего, а в ее – и Рождество, и Хануку.

Ты возвращаешься. Вместе с ней.

– Интересная вещь, правда?

– Да, – я киваю. – Пич, я ведь тоже еврей и католик.

– О Джозеф, я принадлежу к методистской церкви, а не к католической, но мило, что ты ищешь сходства.

– Угу, – только и получается у меня выдавить. Я отчаянно хочу домой.

Ты делаешь следующую попытку.

– Зато вы оба из Нью-Йорка.

– Из какого ты округа? – спрашивает Пич, тщательно произнося слова, будто я иностранец, плохо понимающий по-английски.

Сука!

– Бедфорд-Стайвесант.

– Я читала, туда сейчас многие переезжают. Надеюсь, джентрификация не разрушит местный колорит.

Она издевается. Вот стерва! К счастью, ты так взволнована, что даже не замечаешь этого, – к ее счастью! Если б не ты, я проломил бы ей голову. Я не спрашиваю, кем она работает, но Пич, мать ее, считает нужным мне это сообщить:

– Я архитектор. Проектирую дома.

Сука! Я знаю, чем занимается архитектор. Правда, за всю свою жизнь ни разу живого не видел – только в кино. Она что, считает меня тупицей? Я еле удерживаюсь на плаву.

– Очень интересно.

– Нет, гораздо интересней то, что ты не учился в университете, – бьет она по больному, не давая опомниться. – Я всегда была исключительной конформисткой: родители окончили Брауновский университет, и я пошла туда же.

– Так и я тоже конформист: родители не учились в Брауновском университете, и я не поступил.

Она смотрит на тебя.

– Он забавный. Понятно, почему ты в него влюбилась.

Ты улыбаешься. Краснеешь. Я в порядке.

А она снова заводит свою шарманку про то, как это потрясающе, что я не побоялся отказаться от формального образования.

– Ничего особенного, – с трудом выдавливаю я и стараюсь переменить тему. – Чудесный дом.

– Нет, Джозеф, ты не прав, – не унимается она. – Никогда даже не пытаться поступить – это не то же самое, что вылететь. Это заслуживает похвалы.

– Он прекрасно начитан, – вставляешь ты, изо всех сил стараясь преподнести меня в выгодном свете.

– Неудивительно. – Пич улыбается. – Школа жизни оставляет гораздо больше времени для чтения.

Это ни капли не гребаный комплимент, но я, сжав зубы, благодарю ее.

Пич поправляет шарфик и отчитывает тебя за раскуренную сигарету – видите ли, сейчас будет кальян. Со мной она наигралась. Пока. И принимается за тебя. Спрашивает, где Линн и Чана. Ты извиняешься. Ты нервничаешь. Ты теряешься. Ты растворяешься в ней, а я мечтаю поскорее увести тебя отсюда. Она – лицемерная, мерзкая сучка, даже хуже, чем я представлял. Полная твоя противоположность. Ты – нежная и мягкая. Она – язвительная, жесткая и костлявая. В красных обтягивающих джинсах, какие ты никогда не надела бы. С татуировками. С густыми растрепанными волосами, красными минетными губами, улыбкой Джокера, длинными тонкими руками и острыми, обкусанными до мяса ногтями. Ты излучаешь радость. Она, визгливая и болезненная, недотраханная и недолюбленная, сочится гноем, как открытая рана. Она тянет тебя к себе, и я, чтобы не усложнять тебе жизнь, извиняюсь и спрашиваю, где здесь туалет.

Ты машешь рукой в глубь квартиры, я ретируюсь. Неудивительно, что Линн и Чана проигнорировали приглашение Пизч. Ее стоило бы пристрелить, как бешеную собаку, просто из гуманности. К сожалению, я сделать этого не могу. Поэтому отправляюсь искать библиотеку, про которую прочитал в блоге. На фотографиях она выглядела очень внушительно, а в реальности оказалась просто умопомрачительной. Я бы даже присвистнул от восторга, если б умел. Так, что тут? «Жертва». Первое издание второго романа Сола Беллоу. Протягиваю руку, чтобы снять с полки, но корешок трещит по швам. Родители Пич определенно умеют выбирать книги и делать детей, но совершенно ничего не смыслят в хранении приобретений и в воспитании отпрысков. Импровизированный бэнд выводит Hey Jude, я вспоминаю о тебе. Возвращаю покалеченного Беллоу на место, и тут в библиотеку входите вы с Пич. Я застываю от ужаса. Надеюсь, она ничего не видела.

– Мы так и думали, что найдем тебя тут, – цедит Пич и улыбается. Вот стерва! Ей про вас двоих можно говорить «мы», а тебе про нас – нет. – Я разрешила бы тебе взять что-нибудь почитать, но родители слишком дорожат своими «малышками».

– Спасибо, – говорю я. – Обойдусь.

Ты берешь меня под руку – черт, как же приятно! – и вздыхаешь.

– Великолепная библиотека, да, Джо?

– Да, за год все не перечитать.

Пич влезает:

– Порой мне кажется, что университет напрочь отбил у меня любовь к чтению.

– Да уж, – поддакиваешь ты и отпускаешь мою руку. – Готова спорить, Джо, ты прочитал больше книг из тех, что здесь есть, чем я.

– Хороший продавец должен знать свой товар, – Пич одобрительно хмыкает.

Ненавижу ее больше, чем Сари. В гостиной любители музицировать радуются, что не забыли слова Hey Jude, будто это не самая известная песня на английском. Пич чихает и вытаскивает из кармана платок. Похоже, у нее на меня аллергия.

– Простудилась? – охаешь ты с озабоченным видом.

– Думаю, это из-за книжной пыли, – вставляю я. – С непривычки.

– Точно!

Пич затыкается, хотя и ненадолго. Возвращаемся в гостиную, где самодеятельные музыканты терзают Sweet Virginia. Тебе приходит сообщение от Чаны. Она пишет, что не сможет прийти.

– Я бы на ее месте тоже постеснялась, – обиженно язвит Пич. – Она тут, наверное, со всеми парнями переспала. Прости мою бестактность, Джозеф.

Мне льстит ее ремарка. И это бесит больше всего. Но ты довольна и даже улыбаешься. Пич тащит нас в столовую поздороваться с гостями. Там высоченные потолки, длиннющий стол, уставленный цветастыми тарелками и рядами бутылок, и толпа бездельников, выпивающих и закусывающих в свое удовольствие.

– Что будешь пить, Джо? – Пич строит из себя радушную хозяйку. – Пиво?

– Водку, – отвечаю я с улыбкой.

– Со льдом?

– Да, с дробленым.

Она смотрит на меня, потом на тебя, потом снова на меня и фыркает.

– Прости?

– Водку лучше пить с дробленым льдом, а не с крупными кубиками.

Я узнал это от Бенджи.

Пич складывает руки на груди, ты закапываешься в свою сумочку, делая вид, что ничего не слышала. Надо срочно исправлять ситуацию. И поскорее избавляться от этой надоедливой дылды.